«Если вы будете прощать людям согрешения их, то простит и вам Отец ваш Небесный, а если не будете прощать людям согрешения их, то и Отец ваш не простит вам согрешений ваших» (Матфей 6:14-15).

Обряд всеобщего прощения, которым завершается сырная неделя (масленица) и открывается Великий пост, заставляет даже неверующих задуматься о том, что значит прощать и принимать прощение и зачем это вообще бывает нужно.

Первый день сыропустной недели 9 марта 2008 г называется Прощеным воскресеньем.

В православных храмах после богослужения настоятель и все клирики выходят из алтаря к прихожанам и просят прощения за все вольные и невольные обиды и огорчения. В исполнении хора звучит пронзительный плач Адама об утерянном рае, а прихожане по очереди подходят к священникам и просят прощения у них. На обратном пути сквозь толпу каждый сможет сказать знакомым, полузнакомым, а то и вовсе незнакомым людям:

– Простите меня, пожалуйста!

– Бог простит, а ты меня прости!

Кто-то в этот день позвонит после службы своим родным и близким по телефону, кто-то пошлет e-mail… Техника расширяет границы прощения.

Рассказывали об одном человеке, для которого главным доказательством подлинности Православия стало как раз Прощеное воскресенье, которого действительно нет ни у католиков, ни у протестантов. Но неверующие, к которым в этот день обращаются с просьбой о прощении их родные и знакомые христиане, обычно бывают очень удивлены: а чего это они? Вроде, все нормально…

В современной светской культуре принято говорить «извините», когда наступают на ногу или просто хотят привлечь чье-либо внимание, чтобы спросить, который час. Но просить прощения у того, перед кем действительно виноват – не принято. Конкретная вина обычно прячется за громкими словами, за идеологическими штампами, за экономической выгодой или политической целесообразностью, за «все так делают», наконец…

Но христианство, призванное воплотить Царство Небесное в обыденной жизни, говорит: все мы виноваты перед всеми, с кем доводилось сталкиваться. Хотя бы потому, что не смогли, да никогда и не сможем осуществить в полной мере евангельских заповедей по отношению друг ко другу. Все виноваты, но у всех есть возможность простить и получить прощение.

Каждый верующий призван поставить себя на место блудного сына, который обращается к отцу со словами: «я согрешил против неба и пред тобою». Всякий грех, всякий промах, всякая ошибка делает человека виновным прежде всего перед Богом, и во вторую очередь – перед ближним. Потому и на просьбу о прощении отвечают «Бог простит», предполагая, что каждый из нас и мы все вместе находимся в одинаковом положении перед Высшим Судьей, и мелочные обиды и недоразумения между нами сами по себе значат не так уж и много.

Собственно, наступающий пост есть время покаяния перед Богом.

В Новом Завете, у апостола любви Иоанна: «Бога никто никогда не видел. Если мы любим друг друга, то Бог в нас пребывает… Кто говорит: «я люблю Бога», а брата своего ненавидит, тот лжец: ибо не любящий брата своего, которого видит, как может любить Бога, Которого не видит?». Наши отношения с ближним есть самый верный показатель наших отношений с Богом и одновременно – школа этих отношений.

Митрополит Антоний Сурожский рассказывал историю об умиравшей пожилой женщине, которая пригласила его исповедать и причастить ее перед смертью, и на исповеди сказала, что из всех людей в мире не готова была простить только своего зятя. Он отказался читать над ней молитву о разрешении грехов, пока она отказывала в прощении хоть одному человеку – и тем самым добился перемены. Она позвонила зятю, помирилась с ним, позвала его к своей постели и умерла на его руках, приняв таинства с надеждой на прощение своих грехов в вечности.

«Прощайте, и прощены будете» – вот еще замечательные слова из Евангелия, но что означает прощать? Для кого-то это просто ритуальное действие – рукопожатие, поцелуй, приветливое слово, за которыми по-прежнему скрываются обида и недоверчивость. Кто-то идет дальше и старается не вспоминать сделанного ему зла. Есть и такие, кто, как отец из притчи о блудном сыне, сам бежит навстречу провинившемуся перед ним и делает все возможное и невозможное, чтобы восстановить разрушенные добрые отношения. У каждого своя мера.

Не менее сложно, чем простить, бывает принять прощение и поверить, что все действительно прошло. Люди могут годами приносить на исповедь одни и те же грехи, не разговаривать с теми, кто, как им кажется, по-прежнему что-то имеет против них. В несении этого груза они находят свою сладость, которую иногда почему-то называют смирением или скромностью. «Я негодяй» – эти слова ничем никому не помогут, если не добавить к ним: «но я попробую стать лучше». Это будет трудно, это наложит на меня новую ответственность, но без этого прощение, которое я надеюсь получить, остается недействительным, потому что я его на самом деле не принимаю. Я хочу остаться таким, какой я есть.

Да, истинное прощение – это еще и попытка перемены. Пост, который начинается сразу после Прощеного воскресения, для христианина как раз и служит способом достичь этого изменения. Христиане называют это покаянием и хотят вступить в него все вместе, никого не потеряв, и потому откладывают у порога поста то, что их мешает их единству хотя бы в рамках отдельного прихода, круга родных и знакомых. На пути к Богу важно никого не оставить за бортом.

Покаяние начинается с возможности прощения.