– По Промыслу Божию мы все можем оказаться орудием слепым в руках Всевышнего.
Здесь не нужно смешивать две совершенно разные вещи. Одно дело – это человеческая свобода. Я поставлен перед выбором: я могу творить добро – или зло. Потому что это решает моя свобода. И здесь я ответственен и, соответственно, несу результаты этого выбора. Это одно дело. Что я хочу сделать и что я внутри себя уже совершаю. И совсем другое дело, что мне будет позволено вершить в отношении других людей, окружающего мира и т.д. Я могу кого-то ненавидеть лютой ненавистью и готов его убить. А вот убить не могу никак. Убил бы, да вот никак не получается. Вот Промысл Божий где действует. Но не в моей свободе. Моя свобода остается. Поэтому мы и говорим, что человек иногда, может быть внешне нравственно чист. То есть, что значит – нравственно чист? Может быть, он ведет себя безупречно в человеческом обществе и о нем никто не скажет ничего худого. Да, он не ворует. Он свято исполняет свои дела. У него все нормально в семье. Вообще все нормально. Хороший человек. Это нравственная сторона. А внутри, это уже духовная сторона, он может быть полностью пораженным. Мы не знаем, а что он хочет? А к чему он стремится? О чем он мечтает, этот нравственный человек? О чем он может мечтать? О Славе. Если я весь живу этим, жду славы человеческой, – уже одно это чувство, уже это искание славы перечеркивает всю мою духовную жизнь. Так что внутри человек может быть и гордым, и тщеславным, и славолюбивым и т.д. А снаружи может быть вполне нравственным человеком.
Так вот, в отношении Каина, например. То, что Каин захотел убить брата, возненавидел его, – это дело его свободы. Его личности. Его греха. А то, что ему было позволено убить Авеля, – это дело Промысла Божия. Конечно, возникает встречный вопрос: а зачем это было нужно? Зачем же Авеля убивать-то было? Он же мог бы прожить еще 900 лет! Я думаю, что мы с вами окончательного ответа не найдем на этот вопрос, но принципиальный ответ есть. Я конкретно сказать не могу, а принципиальный ответ есть. Нет славы без подвига. Я полагаю, что мученическая кончина всегда является для человека одним из тех моментов, которые приносят ему особое благо. Или являются искупительными для его грехов, или приносят даже славу ему вечную. Не земную, а вечную. А мы смотрим точно наоборот. Кого-то где-то убили или с кем-то что-нибудь случилось, мы говорим – так ему и надо! Он был такой, такой и такой. А что говорит Христианство? Бог же есть Любовь, Он дал этому человеку пострадать, может быть, даже покаяться, мы не знаем, какие еще мгновения, минуты и часы он был жив. Дал пострадать – это великая милость Божия. Вы слышите, если смотреть с точки зрения вечности, оценки наши приобретают совсем другой характер. В частности, прямо противоположный тем, к которым мы привыкли в этой жизни. Мы – так ему и надо, он достоин этого. А оказывается, Тот, Кто режет ножом, скальпелем-то, операцию делает. Спаситель операцию делает. Совсем другое понимание фактов. То, что Каину Бог дал это совершить, возможно, и для него это потом послужило предметом раскаяния. Мы ж не знаем дальнейшей его жизни. А для Авеля это послужило венцом славы. Вот, я думаю, так можно понять и этот факт, и аналогичные.

– Мы, русские, носители Православия, под покровом Божьей Матери находимся. С одной стороны берет гордость за это, с другой стороны, немножко попахивает превозношением себя. Как здесь провести границу? Мы, носители Православия, вроде как «арийская нация», а весь мир – вроде как ничто.

Я думаю, что Вы уже сами ответили, предвосхитили мой ответ. Где бы ни было возношение, знайте, что там неправда. Такое встречается сплошь и рядом: «Мы находимся под покровом Божьей Матери». Что это такое? Что это значит: что я могу делать что угодно, а Божья Матерь меня покрывает? Это, что ли? Опять та же самая причина. Потому что кто это говорит? Это люди, которые, кажется, приняли Православие, ничего о нем не зная, и свои мирские, то есть, страстные, начала вводят в сознание. Это просто беда. Я вот только сейчас вам сказал – отслужить от пьянства молебен перед иконой «Неупиваемая Чаша» и никакой другой. Если перед «Владимирской», то никакого не будет дела. То же самое перед «Державной» иконой, а если не перед «Державной», то проку не будет. Вы видите, это уже не Божья Матерь, а икона. Этак мы скоро в язычество придем. Это очень опасно. Иконы – это образы того, в кого мы верим. Перед кем мы молимся. Это образ. И этих образов множество. Образов Богоматери – порядка 700. Различных образов, перед которыми мы молимся. Так же, как фотографий наших с вами может быть сколько угодно. Вот в чем дело. Это язычники думали, что их изображения, рисованные или скульптурные, – это боги. За это Христианство и обличало их.
И вот так же с Россией. Ну что это такое: «Мы – третий Рим». Ну, была такая идея у старца Филофея, но ведь у него была совсем другая мысль. Мысль-то какая: Рим отпал, Византия пала, где еще тот центр, то государство, где бы Православие являлось государственной религией и имело бы все возможности существовать, распространяться и жить. Да, в России. Да, в Москве. Вот просто какая была идея – и все. Тогда. Но сказать, что это на веки вечные и всегда так и будет, – это все равно, что сказать: а наши предки Рим спасли. Примерно то же самое.
Так же и в отношении покрова Богоматери. Покров Богоматери – не безусловный. Еврейский народ был избранным? Был. Отверглись Христа – избранничество отнято. Ничто и никто не может быть на веки вечные. Все зависит от нашего с вами произволения. Что же, я буду хулить Бога, а меня будет покрывать Божья Матерь! Я буду оскорблять Сына Ее, а она будет меня покрывать? Вы сами подумайте. А Афон говорит: «Нет, мы под покровом Божьей Матери». Греция говорит: «Нет, мы». Россия: «Нет, мы». Давайте подеремся. Ну что же это такое? Покровом Божьим, святых и Божьей Матери пользуется только тот, кто действительно искренне хочет следовать заповедям Божьим. Тот, кто отвергается этих заповедей, сам отвергает этот покров. Таков закон жизни.
Вы знаете, в одной статье я прочитал, как канонизировали Николая Второго и автор статьи пишет, через год после этого: «Вот теперь уже целый год царственная семья наслаждается небесными благами». Вы подумайте только, это пишет новый богослов, я его знаю, он инженер по образованию, математик, и вдруг – вот все его знание богословия. Оказывается, до этого, до канонизации, все равно, даже если они были святы, все равно – не наслаждались, зато после канонизации – они наслаждались. А если деканонизируют, спросите его, тогда что будет? Тогда опять в преисподнюю, да? Ну что ж это за логика такая!
Вот из таких вот взглядов, из такого понимания вещей и складываются подобного рода воззрения. Это очень печально, я вам скажу. Христианство говорит об одном: пока человек не смирится, не может Бог к нему приступить. И ничего не может ему сделать. «Отойди, – говорит, – Господи, я сам». Пока не смирится, не кто-нибудь не может к нему приступить, а Сам Бог. Вы понимаете теперь, почему гордость есть самая ужасная вещь? Вот это тщеславие, эта гордыня, вот это Я – это Мы. Это наиболее верные средства отторгнуться от Бога. Никому так не противится Бог, как гордым. Бог гордым противится, а смиренным дает благодать. Я вот так понимаю эту ситуацию.